Будешь ссать кровью, а потом посадим в СИЗО к чеченцам

Или «как меня задержали по подозрению в организации шествия»

На шествии 31 января в Петербурге был задержан наш активист — Пётр Соковых. Долгое время о нём не было никаких новостей, мы не знали что с ним. Сейчас он уже дома, с ним всё хорошо. Мы попросили Петра рассказать, что же с ним происходило те 50 часов, когда мы всеми силами пытались его найти. Приводим его рассказ от первого лица.

31 января мы с друзьями вышли на шествие в поддержку базовых гражданских свобод и, в частности, за свободу Алексея Навального. Позже на видеозаписях «Центра Э» будет видно, что (буду аккуратен в формулировках) мужчина, похожий на меня, через мегафон координировал движение колонны. Благодаря таким координаторам, шествие успешно прошло от площади перед ТЮЗом до Исаакиевского собора не разделившись и не растянувшись. Шествие продолжилось и дальше (сильно дальше), но этого я уже, увы, не увидел.

Задержание

Я открываю телефон проверить новости. Вдруг справа резкий толчок в сторону дороги. Не попасть бы под машину. Смотрю направо. Быдловатый кавказец средних лет в спортивной одежде смотрит на меня. Искра, буря, осознание: это типичный «эшник», надо уходить. Кавказец хватает меня за пальто и тащит на дорогу. Выскальзываю из одежды и бегу... прямо в объятия неизвестных мужчин в защитной экипировке. Толчок — я в луже.

— Встань, сука!

Я лишь закрываю руками голову и рёбра.

— Тащи его!

Тащат за волосы и за свитер. И то, и другое рвётся. Пришлось нести за руки и за ноги. Бросают в автозак. Следом мне в лицо бросают мегафон.

— Что, орал, бля? На, сука, ещё поори!

Я лишь закрываю руками голову и рёбра. Кавказец начинает вытаскивать у меня из рук телефон.

— Дай сюда, быстро!

Не отдаю. Оцениваю ситуацию. Телефон я автоматически заблокировал. Всё зашифровано, стоит сложный пароль (как долго я учился набирать 11 символов просто чтобы проверить почту... это стоило того). Вокруг меня 5 мужчин в защитной экипировке. Разжимаю пальцы.

— Зовут как?

Называю ФИО и год рождения. Так меня хотя бы смогут найти друзья. Смотрю по сторонам — сумки с документами нет, осталась в луже. Позже другие митингующие вернут её, связавшись с Чайным Клубом, и паспорт привезут ко мне в ОВД.

— Встань, чё ты там лежишь!

Немного приподнимаюсь. В автозаке кроме меня есть ещё задержанный.

— Знакомься, это Лёха. Он тут у нас часто.

Здороваюсь глазами.

— Чё грязный такой?

Так вы же и бросили в лужу...

— Готовиться надо было, такая погода.

Я вообще-то сегодня плавать не собирался. Пробивают ФИО. Конечно я есть в базах. Нас переводят в задний отсек для задержанных.

— Лёха, давай сюда телефон
— Зачем он вам?
— Лёха, я сейчас зайду к вам, будет хуже
— Ну не надо, пожалуйста
— Лёха, не беси, я захожу уже
— Ладно, держите

Час мы то трясёмся в темноте, то стоим. Кажется, периодически автозак использует для перекрытия улиц, по которым идут протестующие.

Привезли

Двери открываются. Свет слепит.

— Соковых, на выход

Выхожу. Лёху закрывают, чтобы везти куда-то дальше. Прошу дать покурить. Не дают, говорят «плохо себя вёл». Покурить мне удастся только через 50 часов, но я об этом ещё не знаю.

Заводят в актовый зал, «охранять» приставили двух женщин. Спрашивают, проводили ли наружный досмотр. Не проводили.

— Ну по карманам у тебя рылись?

Да, рылись. Женщины не понимают. Объясняю им разницу между досмотром и «рылись по карманам». Женщины брезгливо просят меня надеть маску. Это пожалуйста. Спрашиваю время. Одна женщина чувствует подвох. Вторая наивно отвечает, что 16:15. Позже в протокол его внесут именно так, а большая часть сотрудников полиции будет отказываться сообщать мне время. В зал заходит тот самый кавказец.

— Тут на телефоне пароль.

Улыбаюсь.

— Вводи давай!

Вам зачем? Пароль — он на то и пароль, чтобы нельзя было разблокировать.

— Как зачем? Ты понимаешь, что мы всё равно вскроем?

Вскрывайте. Я работаю в компании, разрабатывающей СКЗИ (средства криптографической защиты информации) и точно знаю, что они ничего не вскроют. Позже по системе «Вспышка» (через проект РуПол Александра Литреева) друзья узнают, что телефон действительно увозили в «Центр Э».

В зал заходит парочка скучающих людей в гражданке. Начинается вялый разговор. Зовут Пётр. За что задержали не знаю; я вообще задержан? Мне не объявили. Работаю программистом. Где? В крупной конторе. Где живу? В Самаре. Где ночевал последний раз? У друзей. Адрес? Да то у одних, то у других, адрес не помню.

— В дурачка играть вздумал, сука? Ты понимаешь, где ты? Ты обязан отвечать.

Мама говорила мне, что согласно 51 статье Конституции не обязан.

— Ты где такие слова узнал, сука? Может тебя по уголовному розыску пробить?

У меня с уголовками проблем нет, пробивайте.

— Самый умный, что ли? А ну пошли ко мне в кабинет!

Иду.

В уголовном отделе

Заходим в узкую каморку полтора на три метра, мужчина садится, видимо, на своё рабочее место. Кроме него в кабинете ещё двое мужчин.

— И что, стоило оно того?

Что стоило?

— Участие в митинге

Каком митинге?

— В котором ты участвовал

А я участвовал в каком-то митинге? Происходящее начинает напоминать пранк «Ну как там с деньгами».

— Ты меня бесишь уже. Куда шли?

Я не местный, хотел Исаакий посмотреть. Да и архитектура на Вознесенском красивая. Это правда.

— Сколько денег обещали за участие? Кто координировал?

Мама говорила мне, что согласно 51 статье Конституции я могу не говорить.

— Ты кто? Неформал, ЛГБТ?

Нет, говорю, я нормальный парень. Про себя посмеиваюсь.

— Хуле волосы в зелёный цвет покрасил?

Девчонкам нравится, вот и покрасил. Это правда. В кабинет заходит ещё какой-то щуплый нерусский мужичок.

— А парень-то у нас агитатор, смотрите, его «Центр Э» привёз.

Рубрика «очевидное невероятное» — значительная часть «прессы» на митингах отсылает видео напрямую в ЦПЭ. Менты гогочут над записями, где (буду аккуратен в формулировках) мужчина, похожий на меня, кричит в мегафон «Все на Вознесенский» и «Один за всех и все за одного».

— Что, мушкетёр нашёлся, что ли? Ты кто: Портос, Арамис, Атос? Или так, подсос-пидарас? Где друзья-то твои? За тебя так никто не выйдет.

Гогочут. «Три мушкетёра» — книга моего детства. Отец всегда говорил, что друзья — главное, что есть в жизни. Сейчас моя верность этому убеждению проходит провреку — тон разговора резко меняется.

— Откуда получал команды? Куда шли? Зачем вышел? Где живёшь?

Молчу.

— Да не, Вась, это бесполезно, я думаю надо ему уебать
— Думаю, да, сейчас об стол его приложим

Не надо, пожалуйста.

— Откуда получал команды? Куда шли? Зачем вышел? Где живёшь?

Мама говорила мне, что согласно 51 статье Конституции я могу не говорить.

— У тебя кровь носом не идёт, часом? Давление в норме? Бывает же: поднимаешься по лестнице, темнеет в глазах, упал, очнулся, гипс.

Не бывает. Кровь идёт, только если меня бьют.

— Ты же понимаешь, здесь воры, убийцы, по 20 ходок имеют, мы и их раскалываем.

Развожу руками. Число мужчин в комнате увеличивается до шести. Вспоминаю, как похожим образом глава ОМОНа прессовал моего друга — независимого кандидата в муниципальные кандидаты.

Источник видео: Чайный Клуб

— Ты же знаешь, что мы так тебя отпиздить можем, что ты потом ссать кровью будешь? Понимаешь, ссышь, а там кровь. И следов никаких нет. Понимаешь?

Понимаю, охотно верю. Не надо, пожалуйста.

— Кто-то знает, что ты здесь? Ты же понимаешь, что ты можешь тут навсегда потеряться.

Лёха из автозака знает. В это время мои друзья уже ищут меня.

— Откуда получал команды? Куда шли? Зачем вышел? Где живёшь?

Мама говорила мне, что согласно 51 статье Конституции я могу не говорить.

— Ты понимаешь, есть порог боли, после которого человек рассказывает всё подряд? Будешь всё рассказывать в слюнях и соплях.

Я охотно верю. Вспоминаю роман 1984. «Возьмите Джулию, а не меня». Я понимаю, что под пытками моё геройство рано или поздно кончится.

— Ты сейчас уедешь на пять лет, по 319 УК РФ, понимаешь? (называют случайные статьи, не имеющие отношение к делу) Мы тебя сначала тут отпиздим, а потом в СИЗО к чеченцам посадим, они тебя там всей толпой ебать будут, у тебя очко будет размером с чайник.

Страшно. Твёрдо решаю, программа минимум — молчать пока не начали реально пытать. Пусть хотя бы разок ударят. Отец учил — друзья важнее всего.

Другой собеседник решает сменить тактику.

— У нас на тебя материалов достаточно, мы тебя сейчас посадим на пять лет. Знаешь, что такое особый порядок?

Я знаю. Это когда менты убеждают сдать своих, а взамен сбрасывают 2-3 месяца со срока в 10 лет. Вслух не говорю.

— Скостим тебе до 2/3 срока. Говори. Откуда получал команды? Куда шли? Зачем вышел? Где живёшь?

Не говорю. Дверь резко захлопывается. Щуплый нерусский мужичок говорит закрыть окна. Я знаю, что так начинается. Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно. И помните, что это — навечно.

— Говори, мудак ёбаный!

Мужичок толкает меня в плечо и заносит руку будто для удара. Мне страшно. Но это не считается, мне не было больно. Говорить нельзя. Мама говорила мне, что согласно 51 статье Конституции я могу не говорить.

— Откуда получал команды? Куда шли? Зачем вышел? Где живёшь?

Новый толчок. Разговор пошёл по кругу. Ссать кровью. Ты расколешься. У нас есть все данные. Адвокаты тебе не помогут, поможем только мы. Мы устроим тебе еблю с чеченцами. Ты грязь, ты проститутка. Куда шли. Давай шокером уебём. Чеченцы. Моча. Говори, сука. Происходящее начинает напоминать пасту про Бабруйск.

По ощущениям я был в этой комнате вечность. Когда УгРо надоест так развлекаться, меня отведут оформлять протокол. Я узнаю, что прошло всего 3 часа. Целых 3 часа.

Источник изображения: pikabu.ru

Оформление

Составляют протокол изъятия телефона и мегафона. Симпатичная девушка улыбается и предлагает чай с шоколадкой. Соглашаюсь. Потом с опаской вспоминаю «угрозу» взять кровь-мочу (ха-ха, ирония) на наркотики. Пробую. Вкус у чая обычный. Симпатичная девушка предлагает разблокировать телефон. Отказываюсь.

— Тебе есть, что скрывать?
— Нет
— Ты понимаешь, что мы всё равно взломаем?
— Да
— Почему не называешь пароль?
— Не хочу

Происходящее начинает напоминать фрагмент фильма «Собачье сердце». Девушка предлагает признать, что мегафон мой. Мама говорила мне, что согласно 51 статье Конституции я могу не признавать. Девушка расстроена — чай потрачен зря.

Источник видео: YouTube

Начинаю расписываться за то, что мне рассказали кучу положений КоАП про мои права, и, конечно же, про 51 статью конституции. Мне ничего не объяснили, но я и так знаю. Расписываюсь. Доходим до пункта «в отношении меня не установлен особый порядок оформления — я не являюсь ... членом избирательной комиссии». Я являюсь. Почему раньше не сказал? Вы не спрашивали.

Оформили протокол по 20.2 часть 5. Меня оставляют на ночь. Из вещей при себе у меня пачка сигарет, маска, шапка и ремень. Ботинки предусмотрительно без шнурков. Сигареты не вернут, конечно. Сволочи действуют как сволочи даже в мелочах.

Камера

В камере постоянно светит лампочка. Очень ярко. Очень жёсткая скамейка. Я ложусь, пытаюсь заснуть. Просыпаюсь из-за того, что затекла рука и болит нога, на которой я лежу. Переворачиваюсь. Чуть позже переворачиваться будет уже не на что — болеть будет всё.

За дверью какой-то начальник требует переоформить меня по 20.2 часть 2 (организация вместо участия). Интересно, как они это реализуют.

По ощущениям проходит часа три. В камеру заводят ещё двух задержанных. Интересуюсь, сколько времени. Я в камере всего 15 минут.

Два парня рассказывают, что их повинтил ОМОН, когда они шли мимо и решили посмотреть, что там за толпа. Грустно смеюсь про себя. Рассказываю, что их ждёт. Узнаю, что у одного из них условка. Из-за этой административки он сядет на 7 лет.

Они рассказывают мне, что там ещё оформляют какого-то парня, укравшего из магазина 6 пачек кофе. Они называют его «кофеман». У Кофемана при себе было немного гаша. Он только что вышел с зоны. Конечно же его выпустят под подписку гораздо раньше, чем меня.

Полицейские приносят поесть — почему-то два вторых, одно первое, два куска хлеба и одну воду. Парень с условкой делит еду по понятиям: второе и кусок хлеба мне, остальное им, вода общая. Меня устраивает.

Пока нас трое задержанных на весь отдел полиции, в других ОП протестующие теснятся по 30 человек в помещении — в этот раз задержали рекордное число демонстрантов. Но ментам не важна теснота. Им важно, чтобы друзья как можно позже узнали, где я. Слышу, как в дежурной части звонит телефон.

— Да. Да, содержится у нас, 20.2 часть 2. Да. Ну не просто так задержали, наверное, вы же понимаете.

Ага. Будто вы просто так не задерживаете. В голосе звонящей узнаю маму. Или показалось?

Сокамерники долго рассказывают, как они выпили по пиву и просто шли гулять. Каждые пять минут повторяют «мы же ничего не сделали, что за бред» и «это ты виноват, нет ты». Я думаю, что виноваты менты, но молчу. Один парень постоянно рыгает и рассказывает странные истории: то про ОМОНовца, который обещал выпустить за пять тысяч, то про какого-то деда, который натравил ОМОН на них. Происходящее начинает напоминать фильм «Зелёный Слоник».

Источник изображения: afisha.ru

Засыпаю. Часто просыпаюсь — спать неудобно. Кажется, что я проспал часов 8. Из-за двери мент кому-то говорит время. Прошёл всего час.

Утро 1 февраля

Понимаю, что наступило утро, потому что менты зашевелились. Моих сокамерников выпускают под обязательство о явке. Я не успел им сказать, что оно не имеет юридической силы.

Мне предлагают поесть. На выбор — столовая и передачка от друзей. Я безумно счастлив. Нет, дело не в еде. Друзья знают, где я. Если меня увезут в камеру к чеченцам, будет ниточка.

Ем. Сплю. Прошло 20 минут. Пытаюсь считать секунды. Больше чем до 1800 досчитать не получилось. Приезжает ОНК, спрашивают, есть ли жалобы, здоров ли я. Говорю, что нормально. Уточняют — внутренние кровотечения, переломы? Нет, не в этот раз. Радуюсь. Друзья заботятся обо мне. Отец учил, что друзья — главное в жизни.

Мент обещает, что сегодня меня повезут в суд в первой половине дня. Сплю. Хожу по кругу. Первая половина дня кончилась.

— Не знаю, что там у них, мы судом не управляем. Повезём сегодня.

Сплю. Хожу по кругу. Считаю секунды. Мне снова предлагают поесть. Значит «сегодня» кончилось.

— Не знаю, что там у них. Время у нас ещё есть, сам понимаешь.

Я понимаю. В камере начинаю разговаривать сам с собой. Ругаюсь. Происходящее начинает напоминать фильм «Изгой».

Источник фото: film.ru

Узнаю, что наступило утро, т.к. какой-то начальник проводит обход и проверяет, кто в камерах. В камерах я, Кофеман и какая-то бабушка, которая купила с рук лекарство от боли в спине. Лекарство оказалось в списке запрещённых.

Говорят, что вот-вот повезут. Напоминает «День сурка».

Спустя вечность за мной действительно заходят.

— С вещами на выход

Узнаю время. Почти все игнорируют, один мент отвечает. 12:40, три с половиной часа до окончания задержания.

Конституция РФ. Статья 22. Пункт 2. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.
УПК РФ. Статья 10. Пункт 1. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.
КоАП РФ Статья 27.5.
1. Срок административного задержания не должен превышать три часа, за исключением случаев, предусмотренных частями 2 и 3 настоящей статьи.

2. Лицо, в отношении которого <...> может быть подвергнуто административному задержанию на срок не более 48 часов.

3. Лицо, в отношении которого <...> может быть подвергнуто административному задержанию на срок не более 48 часов.

Суд

Прошу дать мне личные вещи перед поездкой в суд.

— Мы сюда ещё вернёмся (смеётся)

Прошу дать хотя бы сигареты. Сигареты не находятся.

— Да дай ему пачку той бабки, чё ты копаешься

Хреново, но возражать я не стал. На улице дают покурить. Смотрю на небо. Боже, как же я не хочу назад в камеру. Сажают в машину. Машина личная. Страшно — никаких отметок о том, куда меня везут, не делалось. Спрашиваю, в какой мы едем суд. В Ленинский. Ну ладно, посмотрим.

Подъехали к суду. Документы не готовы. Мент расспрашивает про статус ЧПРГ (член избирательной комиссии с правом решающего голоса). Рассказываю, мне не жалко, информация публичная. Младший сотрудник предлагает отвести меня в суд. Старший возражает.

— Посидим здесь. А то там люди какие-нибудь будут. Вот эти друзья его, которые ему передачки, сука, носят.

Сидим. Полиция от скуки смотрит мемы в телефоне. Краем глаза подглядываю в телефон. Остался час до окончания задержания.

— Тобой аж сам прокурор города занимается, блин. Хрена се ты важная птица.

Улыбаюсь. Говорю, что у них остался час. Может и успеете. Мент невольно смеётся. Он не верит, что они успеют.

Меня поднимают в суд. Ждём. Какие-то документы привезли. Ждём. Но суд отказывается рассматривать дело по существу. Заседания не будет. Младший сотрудник тихим голосом жалуется:

— Походу эти менты где-то накосячили жёстко.

Улыбаюсь. Моё задержание окончилось полчаса назад. Полиции потребуется ещё 2 часа, чтобы всё-таки выпустить меня. Заставили подписать согласие на СМС-оповещение по делу. Телефон оставили себе. Заставили подписать обязательство о явке. Оно не имеет юридической силы. Всё подписываю — я хочу снова покурить и увидеть небо.

Свобода

Иду по улице. Прошу у проходящей мимо бабушки сигарету и зажигалку. Смотрит на меня с недоумением. Объясняю, что меня задержали на митинге и менты всё отобрали. Улыбается, даёт сигарету.

Дохожу до метро. Первый же мужчина пускает меня через турникет, выслушав мою историю. Спасибо большое.

— Брось, друг, это мелочи.

Еду на квартиру к знакомым — ключи от моей квартиры в потерянной сумке. Звоню матери с отцом, затем в Чайный Клуб. Все рады, что я вернулся. Предлагаю отметить.

— Так что, может выпьем водки, раз я на свободе?
(мой друг несколько тушуется) Я только немного, у меня завтра суд по 20.2
— Может, тогда [общего друга] позовём?
(проверяет телефон) Не получится, его только что на Невском задержали

У меня хорошие друзья. А моя Россия сидит в тюрьме.

Автор: Пётр Соковых, движение «Чайный Клуб»

Так как телефон Петра остался в полиции, связаться с ним напрямую можно только через Telegram: @psokovykh.

Xотите, чтобы хорошие лонгриды выходили чаще? Подписывайтесь на @libteaclub в соцсетях:

VK | FB | TG | INST | Twitter | YouTube

Если эта статья вам понравилась, и вы хотите помочь нашему делу, вступайте в ряды нашего Движения или поддержите нас финансово:

  • Тинькофф Банк: 5536 9139 2281 7891
  • Cбербанк: 4274 3200 6027 2872
  • Bitcoin (BTC): 3F4GFnKWsZiBLeqxhpJhYPLkQHqSTsbnwH
  • Ethereum (ETH): 0xf44fbe11d3f05d2c351ae4a96762a3a78ea4121b